Прекрасный августовский вечер, который проводил не за городом и не в квартире, а идя по улице. Внутри себя я кайфовал, несмотря на то, что на улице было очень душно, как перед грозой и иногда с неба что-то накрапывало. Я знал, что сейчас зайду в одно заведение и возьму себе что-нибудь на ужин. Мой план был таков, что с этим после сяду где-нибудь в укромном месте на лавочке в парке и буду смаковать этот тёмный вечер, освещённый фонарями.
Я ловил себя на ощущении какой-то параллельной реальности, в которую мне по какой-то случайности удалось попасть. Сейчас передо мной не та столица, что привык видеть в каждый приезд. Раздолбанная благоустройством родная улица тоже вне поля зрения. Перед моими глазами проплывает проспект Вернадского. Будто не я по нему иду, а он, не соприкасаясь со мной, движется. Несмотря на поздний час, людей здесь много и все они идут почему-то быстрее меня. Мне спешить абсолютно некуда.
Ещё не дойдя до пешеходного перехода, корректирую свой дальнейший путь, на котором мне надо взять еды. Угол торгового центра, дверь внутрь, где находится бесконечная лестница с её полумаршами, вдоль стен гигантского второго света, и вот я уже внутри заведения. Удивительно, но и здесь не работает кондиционер, несмотря на жару и духоту. Окна раскрыты настежь.
Делаю заказ на терминале. Оплачиваю. Забираю. Та длинная лестница осталась позади. Этот высокий бордюр, ограждающий парковку, с которого когда-то резво спрыгивал, преодолеваю осторожно. Ноги до этого «оставил» в другом месте. И резкие движения сегодня не для меня. Обхожу здание, двигаясь по направлению входа в парк и метро. Уличного кафе здесь больше нет, вместо него — платная парковка. Удивляюсь тому, сколько нового сейчас вижу для себя. Ведь тут часто хожу, но никогда на это не обращал внимание.
Между палаток прохожу к спуску, где когда-то зимой катались с горки, а весной на велосипеде проверял физическую форму, въезжая в неё снизу в начале сезона. В зависимости от того, насколько бодро и резво въезжал, сам себе проставлял баллы. Теперь у меня другие склоны: куда более затяжные, куда более сложные.
Где бы присесть, чтобы устроить трапезу? Внизу, вдоль дороги, мне не хочется. Слишком много людей ходит и ездят туда-сюда. Да и лавочки заняты парочками. Пойду дальше, но свой маршрут изменю, пройдя парк поверху, а не как обычно снизу. Сегодня вечер «наоборот» или в какой-то другой реальности.
Под ногами асфальтовые дорожки, появившиеся здесь после очередной волны благоустройства парка, от которых чувствуешь жар, впитанный за сегодняшний солнечный день. Вокруг всё без намёка на возможную прохладу. Где-то вдали вижу зарницы, разукрасившие своими яркими вспышками тёмно-грязное небо над столицей. Гроза будет — и духота этому подтверждение, как и замершая природа. Штиль.
Прохожу мимо лавочек у детской площадки. Нет, тут, конечно, неплохо, но всё же никогда не любил это место. Пойду дальше. По пути вспоминаю, как раньше, ещё до всех этих благоустройств, асфальтовые дорожки можно было пересчитать по пальцам: центральная улица (как продолжение Боровского шоссе), радиальная (понизу), аллея Партизан, да центральный круг, где находилась сцена, и как лучи, расходившиеся от него до метро, Раменок, к жилым домам и вниз парка, к речке. Остальные дорожки были гравийными, по консистенции близкими к тем, какими сейчас делают покрытия детских площадок, и мягкими, если бегать по ним.
Пересекаю центральную улицу, которая является аппендиксом Боровского шоссе, проходившего здесь. Об этом больше нет никаких упоминаний, кроме как в старых картах, что ещё можно найти в интернете. Отвлёкшись на секунду, понимаю, что картинка перед глазами ломается. Нет, никаких помех и артефактов не возникло, но теперь я иду по той гравийной дорожке, что некогда укатали в асфальт. Какая-то чертовщина!
Совершенно не помню, чтобы здесь они оставались! Ловлю себя на том, что во времени образовалась какая-то дыра, в которую попал этим вечером. Хотя вокруг всё говорит об обратном: я никуда не переместился, а нахожусь в реальности: двое на одном самокате проехали и умчались вдаль, лавочки такие же, какими они и были тут в последнее время. Вот только этой гравийки не помню. Здесь же в асфальт всё укатали?!
Эта гравийка… я вновь ощутил этот шелест, издаваемый покрышками велосипеда Салют-С, на котором постоянно колесил в детстве здесь. А куда ещё было ехать-то одному? По дороге вроде как опасно, а тротуары были не всюду и не везде. Эти мелкие камушки после дождя прилипали к колёсам и тихо стучали по крыльям велосипеда, когда летел навстречу прохладному воздуху, рассекая его собой. А если это было вечером, когда можно зажечь фару от динамки… Не было ничего круче этого в глазах ребёнка.
Глазами ищу поворот в сторону выхода из парка в сторону дома. Цепляюсь ими за небольшой проход и поворачиваю туда. На пути вижу лавочку. Она свободна! Вот и лучшее место и время, чтобы сделать остановку и перекусить.
Внутри себя испытываю какое-то странное удовольствие. Ведь повезло же сейчас с тем, что эта лавочка пуста. Нет, конкретно с этой у меня ничего не связано, но ведь было же время очень давно, когда сидели здесь, вот только лавочка была заботливо перенесена от гравийной дорожки дороги вглубь под деревья. Сколько интересных разговоров было здесь проговорено, да что там разговоров-то? Жизнь строили, но так и не построим. Хотя очень интересно было. Всё это в мельчайших подробностях вплывает перед глазами в свете яркого и тёплого фонаря. Его здесь тоже не было, как будто и не было тех двадцати лет, что безвозвратно пролетели.
А вот не проверил я заказ и понимаю, что меня нагрели на целую картошку фри. Вот же ж редиски! Это не портит ощущения от этого вечера. Внутри меня вообще есть желание дойти до дома, взять ключи и куда-нибудь рвануть по Москве. Пока же наслаждаюсь прекрасной вечерней трапезой, которой никто не мешает. Лишь по небу гуляют зарницы, предупреждающие о приближении непогоды.
И снова в путь. Рюкзак решил не одевать за лямки, так как и без него очень душно, да и спина пропотеет от него. Решил, что надо сделать несколько фотографий на память, а то всё хожу-хожу здесь, но фотографий именно этой части парка у меня нет.
А дальше мои мысли станут материальными — сразу же махну за город, пока не разыгралась стихия. За городом ехал, видел зарницы в небе, но они были очень и очень далеко, что ни какого намёка на то, что тут что-то будет, не наблюдалось, кроме духоты.
В Москве же, тем временем, разыграется настоящая августовская буря: с ливнем, грозой и сильным ветром.