Проснулся тут как-то до будильника. Не то, что бы ещё долго до него спать. Нет, совсем чуть-чуть осталось. Максимум, полчасика. Рассматривая комнату, где мне всё давным-давно знакомо и привычно, нашёл странным, что в ней достаточно темно. Солнечного света и зайчиков, разбегающихся по разным углам, не видно. В этот момент по крыше забарабанил несильный дождь, повернувший ход мыслей в далёкие воспоминания моей ранней юности.
На дворе было лето. Оно казалось каким-то очень мрачным из-за того, что было мглистым и ненастным. Вроде бы лето и ходишь без шапки, а всё равно как-то промозгло. В те годы мы помогали осваивать тётке дачный участок, который она купила через третьи руки. Из всего, что было на участке: бытовка, собранная из подручных материалов, которые удалось утащить предыдущему владельцу, да центральный водопровод, обеспечивший нас водой летом.
Размеры этого временного пристанища были почти стандартными: около шести метров длиной и где-то метра два с половиной шириной. Внешне это выглядело очень неказисто. Да и внутри не лучше. Внутри оно было «утеплено» оргалитом, да и то, по-моему, не везде, под который был запихан картон. От ветра спасало, но не более того. Впрочем, нужно ли больше летом? Дождь на голову не каплет — уже хорошо.
Внутрь мы привезём пару старых табуреток. Стол соберём из того, что было. Он стоял в углу, напротив двери, располагавшейся по длинной стороне с краю. Ещё и приёмник отцовский привезём старый, но уже в нём был УКВ-диапазон. В самой глубине была кровать. Ну, как кровать? На дощатый пол постелили тот же оргалит, чтобы через пол не продувало, а сверху, благо тётка и бабушка были на все руки мастерицы, сшили из старых простыней большой наматрасник, который забьём той травой, что скосили на участке. Спали там все вместе, вповалку, как в детстве в рязанской деревне. Не до жира было.
Лежишь так с утра и понимаешь, что никаких стимулов, чтобы встать, у тебя нет. Воздух в бытовке тяжёл и влажен от того, что надышали за ночь и от того, что на улице висит какая-то морось. Просто лежишь и смотришь в окно, на мглистое и серое небо, пытаясь в нём разглядеть просветы. Немного поднимается шум от падающих на крышу капель. Начался июльский дождь. Только радио «Юность», которое здесь ловилось, добавляло красок и цвета наступившему невзрачному дню бодрой и современной музыкой.
Будто через это окно, чуть запотевшее изнутри от дыхания и покрытое снаружи каплями дождя, пролетают воспоминания в чёрно-белых оттенках. Несмотря на свою серость, они не тягуче-депрессивные, а просто, как режиссёрская задумка, отделяющая те времена от меня, неподвижно лежащего на кровати и смотрящего в то самое окно этим утром…