Иногда для понимания силы пропаганды требуются годы или даже десятилетия, спустя которые можно разглядеть, как методы, так и результат. Из-за близости ко мне советской пропаганды, в целом, могу признать то, что она селится очень глубоко на подкорке в голове и иногда возникает совершенно странным образом.
В результате работы пропаганды отметил ещё один интересный момент, а именно то, что в неё могут уверовать не те, кто тогда жил, а те, кто никогда, в силу своего возраста, там не мог быть. И таких людей, на мой взгляд, становится больше. Это связано с настоящим и нестабильным временем, и человеческим желанием в спокойствии и защите. Чем неспокойнее, тем больше на различных форумах и развлекательных ресурсах вбрасывается информации про то сказочно спокойное время в стране Советов, которым с восхищением о временах и скорбью о том, что они ушли, пишут те, кто родился значительно позже момента падения эпохи.
Только зачем по ним скорбеть, если эти времена к нам уже вернулись? Пусть и не в полную силу, и совсем с другими вводными, но лично я ощущаю это отчётливо. Возвращаемся ли мы в те времена, где «пенопласт делали из молочной пены»? Вряд ли, но «прикурить» любителям пропаганды они дадут. Поймут ли это, что за красивой обёрткой конфеты, внутри отнюдь не шоколад?
Психологи, кстати, дали название этому феномену — анемоя! То есть ностальгия по тем временам, которые не довелось застать и прожить.
Если говорить за расхваливаемый сейчас Советский Союз, то мне бы не хотелось жить ни в одной из его стадий или периодов, настолько сильно растянутых, что за это время успевало смениться не одно, а два или даже больше поколений. Это с плакатов на нас смотрели счастливые люди той замечательной страны, которую только предстояло создать этому населению.
В стране гуляло эхо от Первой Мировой войны, двух революций, произошедших в стране меньше, чем за год, а между ними будет двоевластие, хотя победу, как мы знаем, одержат большевики, и полноправно придут к власти с Лениным во главе. После разразится гражданская война, в конце которой будут жестко подавлять восстания бесправных крестьян. Причина восстаний прозаична — голод. Излишки хлеба отнимали путём продразвёрстки. Неурожай из-за погоды и того, что некому было работать, породит ещё больший голод по всей стране.
Почему так акцентирую внимание на крестьянах, то есть на сельском населении? Всё просто! Они составляли основную часть населения Советского Союза исходя из первой переписи. Восемьдесят два с небольшим процента от всего населения! То есть голод коснулся любого и каждого. Несмотря на помощь американцев в преодолении кризиса, много людей не сможет получить помощи и умрут от голода.
А на плакатах: будь то рекламы, будь то агитационных — чеканным словом страна пробивает путь в будущее коммунизма, где каждому достанется по потребностям, взяв по возможностям. Впрочем, взяли так взяли… И ностальгирующим вопрос о том, какова вероятность того, что вы были бы на коне, а не наоборот, в числе этих крестьян?..
Страна чуть-чуть вздохнёт, отправив в первый рейс философский пароход. Нет, не в нём было дело, и уж точно не в тех, кого собрали там, но это было показательно тем, что власть прямо сказала, что свободолюбивые, образованные люди ей не нужны. Не нужны были и учёные, и деятели искусств, и, наконец, не нужны стране специалисты. Власть наивно полагала, что сможет это компенсировать продуктом под названием «советский человек», которого сама взрастит с «нуля», по своему образу и подобию, но то ли с образами у нас что-то плохо, то ли проблема была в том, что некому было создавать эту самую базу «лучшего человека на земле», поэтому: что вышло, то вышло.
Немного отойдя от потрясений и голода, вдохнув в экономику некоторую жизнь новой экономической политикой, страна начала постепенно восстанавливаться. Человек, живший в ней, если не стал свободнее дышать (конечно, нет), то стало чуть-чуть легче. У некоторых из них (малого числа) начали появляться излишки. Власть считала, что это тоже вредит «советскому человеку», где каждый должен быть идентичен другому, без своей индивидуализации, и постепенно свернёт этот НЭП, начав кампанию против «кулаков», то есть зажиточных людей. Этот подход не претерпит каких-либо изменений с момента двоевластия, когда всё лишнее отбиралось.
Власть будет действовать теми же методами, что и десять лет назад во времена революций. Хотя нет, всё-таки более извращённей действовали, так как не только отбирали всё, но ещё и ссылали в дальние регионы. Чаще всего в Сибирь и часто — без права на возвращение. Если вы думаете, что это придумки большевиков, то огорчу, это практиковалось и в Российской империи, в том числе и массово. Было, к примеру, при расселении Крыма при Екатерине II.
А тут подоспеют, как великие сталинские стройки, так и очередной массовый голод из-за неурожая. Это будет по всей Евразии, но молодая страна очень нуждалась в заводах и в предприятиях тяжёлой промышленности, поэтому решила, что за счёт своих граждан можно построить их. Валюты в стране тоже не было. Как быть? Продавали в основном продовольствие, то есть хлеб или пшеницу, да с размахом, что залезли в стратегический запас.
Страна десять лет назад выслала из страны специалистов, но теперь наоборот к себе активно их привлекала обратно, но не наших, а зарубежных. По всей стране начали открывать магазины специального обеспечения — Торгсины. Ассортимент в них был лучше, но вот только за деньги купить было ничего нельзя. Только за валюту и драгоценные металлы. В период голода эти магазины соберут рекордное число драгметаллов и других драгоценностей у населения в обмен на простое продовольствие, к этому моменту и иностранцев почти не останется, а магазины будут работать… Часть из собранного пойдёт на оплату новых заводов, а часть — так и пропадёт…
Как видите, в Советском Союзе постепенно формировалась иерархия, где есть: люди первого класса, иностранцы и прочие иже с ними. Я промолчу про выдачу паспортов и то, как пользовались этой практикой для того, чтобы появившихся в городах сельских жителей возвращать обратно или отсылать на какие-либо новые осваиваемые земли. При этом работа в городах для них становилась недоступна. А без этого и оставаться не было резона.
С плакатов смотрели и мерцали яркими красками витрины магазинов, где полки ломились от изобилия различных яств, а приветливая и улыбчивая продавщица приглашала зайти и купить. Счастливые жители — счастливая страна! Хочу в эту страну из этой!..
Как писал Булгаков в «Мастере и Маргарите», даруя свою фразу устам Воланда: «… квартирный вопрос только испортил их…» С жильём были проблемы. Большие проблемы! И быстро их решить никак не могли. Люди жили где попало и с кем попало. Коммунальный «рай», от которого постепенно удастся уйти только в другой стране, появившейся на пепелище Советского Союза, ближе к середине десятых годов.
В тридцатых годах, как раз, где только что был голод, государство решило ещё и заняться повышением рождаемости населения, как и сейчас, запретив аборты для женщин. Мол, она не имеет права выбирать: нужен ей этот ребёнок или нет. Он нужен великой стране!
Медицина тогда была другой, да и антибиотиков почти не было, а человеческая или животная природа брала верх над образами морали, насаждаемой сверху, да и познания в контрацепции были, скажем прямо, никакими. Любовные утехи часто заканчивались незапланированной беременностью, которую хотели прервать. И прерывали. Часто с огромным вредом для женского здоровья или вообще для жизни. Запреты на аборты официально снимут лишь спустя девятнадцать лет. Статистику же, конечно, найти нельзя, так как она не только прямо не велась, но и те косвенные цифры, что можно было узнать, до сих пор засекречены.
Помимо строительства заводов и фабрик, были и гигантские стройки, которые не обходились без огромных человеческих усилий и потерь. Я не про «Стахановцев». Проблема с культурой труда (читай, опасного труда) была очень насущной, а механизация оного — крайне низкая, так как тракторов и другой техники почти не было и критически не хватало ни в начале тридцатых, ни в конце.
Не хватало стране и денег, которые привлекали через «добровольные» займы у населения. Чтобы повысить привлекательность даже устраивали лотереи, где что-то можно было выиграть. История покажет, что люди отдавали деньги государству навсегда. Оно не собиралось обслуживать долг, поэтому выплаты постоянно переносились, переносились и будут отданы (не все) по номиналу значительно позже (растянутся с семьдесят четвёртого по девяносто первый годы, то есть до кончины СССР).
На широкую ногу государственно-репрессивным аппаратом был поставлен набор в «добровольцы»-строители. Подъезжал к дому чёрный воронок и дальше катали «новобранца» по этапам, пока либо не расстреливали, либо не определяли в исправительную колонию или лагерь. Не все «враги народа» одинаково опасны для государства, да и были строители нужны, чтобы сроки строек не срывать. Говорят, что от четырёх до пяти с половиной миллионов человек прошли по этим политическим статьям и через лагери за всё время правления вождя народов. Большая часть «врагов» пройдёт и через эти бесчеловечные условия этих строек (Судоходные каналы, железные дороги в вечную мерзлоту, даже целые города в Заполярье), откуда вернутся не все…
С плакатов уже улыбался Иосиф Виссарионович, поздравляя советских граждан с очередными достижениями и очередной пятилеткой, после которой мы заживём ещё лучше. Приятно жить, зная, что дальше будет лучше. Только вот внутренний скептик знает, что лучше, чем сейчас, не будет… Страна готовилась к масштабной войне.
Думаю, что никому бы не хотелось жить во времена Великой-Отечественной, так как это почти стопроцентное попадание либо на фронт, либо в оккупацию и (или) в лагеря, либо в далёкий тыл, откуда также можно было не вернуться. Чёрное пятно в истории, растянувшееся на долгих четыре года. Впрочем, радость победы будет не такой и долгой. Очередная волна голода, карточной системы распределения, репрессий, лагерей, великих строек «на костях» — всё это будет. Кто-то скажет, что и не такое проживали. Что ж, проживайте! Без меня!
Страна вопреки всему восстанавливалась, но становилась ещё более закрытой для проникновения во внутренний контур всего иностранного, кроме тех вещей, что были разрешены. Остальные считались вражескими. Властям было выгодно, чтобы советский человек не видел то, как можно жить иначе: без военной муштры, в комфорте и для людей. Страна была в постоянном ожидании начала очередной войны. Она к этому усиленно готовилась благодаря пропаганде.
Впрочем, что-то просачивалось к нам худыми ручейками, по капле. Молодёжь уж точно не хотела жить так, как «старики» познавшие на вкус войну. К нам какие-то пластинки, фотографии, вещи провозили дипломаты, что дальше с ажиотажным интересом и огромной накруткой реализовывались здесь среди простых людей. За это можно было присесть и даже быть расстрелянным, но интерес к совершенно новому другому был сильнее инстинкта самосохранения. Особенно в молодом возрасте.
В то мартовское утро никто не смел тревожить великого генсека. Несмотря на то, что собрались различные чины в ожидании его выхода. Никто не смел торопить, так как боялись. События же происходили сами собой. Инсульт убивает тихо и незаметно. Панихида и трёхдневный траур прокатятся по всей стране. Чёрный, грязный, слежавшийся и подтаявший снег всюду в эти мартовские дни, но после них точно начнётся настоящая весна и оттепель — «Хрущёвская» оттепель.
Часто мне приводят доводы, что мы всё делали сами. Да, в этом не могу спорить. Не всё изобретали, но делали всё или почти всё сами, и какой результат? Вот это мне и важно, что результат был, скажем прямо, так себе. Лёгкая промышленность не могла при всём желании удовлетворить потребности простого населения. А ещё пятилетки, планы производства никому ненужных вещей, лишь по тому, что так партия сказала. Негибкость процессов — во всей красе.
Пропаганда пыталась работать во вне, показывая то, что мы не являемся какими-то отсталыми. Был организован фестиваль молодёжи и студентов, когда в страну допустили массово иностранцев внутрь закрытой страны. При этом общение с ними никак не преследовалось. Через девять месяцев в стране начнётся другой «иностранный» бум, но в роддомах…
К шестидесятым годам численность сельского населения была чуть более, чем половина всего Советского Союза, то есть страна продолжала быть аграрной. Чтобы остановить отток (видимо, не от хорошей жизни) населения из деревней, совхозов и колхозов, им не выдавали паспорта, без которого в городе ловить было нечего. Но даже такая численность сельского населения не могла удовлетворить потребности в еде всей страны. Особенно в мясе. Причиной этому была крайне низкая культура труда (я уже писал об этом), а также отсутствие механизации в должной мере, и удобрений. Постоянный падёж скота происходил эпидемий, а это, в свою очередь, из-за отсутствия должного ветеринарного ухода и наличия вакцин.
Молодой генсек, пришедший к власти, до этого очень точно подсидевший всех своих конкурентов, которых в последствии захочет извести до конца (что ему отчасти удастся), захочет внести свою лепту в освоение целины и повышения уровня жизни граждан, решив проблему с кормом для скота, засеяв всё «царицей полей» кукурузой. Это произойдёт в конце пятидесятых, когда Никита Сергеевич повышает в США и пообещает всем показать «кузькину мать». Но не слушалась царица полей генсека и не хотела вызревать на территориях с неподходящим климатом. Эксперимент закончится зерновым кризисом и отстранением Хрущёва от власти.
Вот вы мечтаете оказаться в этом прошлом, когда всё только-только начинается, но хотите оказаться в высотке на Котельнической или Красных воротах, как герои из «Москва слезам не верит», а распределительная шляпа отправляет вас в зауральский колхоз, поднимать целину. Dolce vita с привкусом упревших ног в старых кирзачах, потной телогрейки и летающего вокруг гнуса. Помыться можно в бане, но если воды натаскаете, а стирать — в общем, думайте сами, где…
Несмотря на это мы можем строить ракеты и отправить человека в космос. Когда-то я спрашивал самого себя о том, что мог бы назвать самым запоминающимся событием из истории Советского союза, не связанного напрямую с войной? Конечно, это первый полёт человека в космос — полёт Юрия Гагарина! Даже в современном учебнике по истории России под руководством одного из чиновников об этом рассказывается подробно и очень восторженно. Остальное в нём лучше не читать, так как история подаётся без какой-либо фактологии и аргументации, только на уровне субъективной оценки и эмоций авторов.
Голос Юрия Левитана с заявлением в очередной раз взбудоражил людей. Старое поколение с замиранием сердца слушало, готовясь к очередной кровопролитной войне. Его голос был и «голосом войны», и «голосом победы».
Солнечный и прохладный апрельский день. Невойна, но победа. Наш космонавт! Первый в мире! Советский! Люди толпой высыпали на улицы и заполнили собой все пространства и площади, как это было при объявлении об окончании Великой Отечественной! Стало вдруг ещё светлее и теплее всем! Искренняя радость и восторг, в котором сложно сдержать свои чувства. Именно так встречали кортеж с Гагариным в Москве.
На долгие годы закрепится этот улыбающийся человек в скафандре и шлеме, где были выведены каллиграфическим почерком буквы красным «СССР». Открытка о когда-то существовавшей стране, где не было проблем, а только счастье. Какой отличный подарок для тиражирования пропаганды на весь мир. Гагарин по праву является человеком мира и одним из самых узнаваемых людей. Один на двести с небольшим миллионов советских граждан.
Правда, это совершенно не решало никаких проблем, но давало людям какую-то надежду на будущее. Опиум населению нужен. Тут и широкий экран подоспеет, но кушать и иметь нормальный быт людям всё равно хотелось. С последним были проблемы, а лучшие бытовые приборы и мебель так и остались иностранные, из «дружеских» стран СЭВа.
Пропасть между обычным населением огромной страны и властью продолжала расти. Номенклатура, возникшая ещё при Ленине, тоже не стояла на месте и расширялась, выбивая для себя всё новые блага. Хотя эта «каста» из-за жёсткого отбора была немногочисленной и очень закрытой. Попасть туда хотели многие, но немногим улыбалось такое счастье.
Обычному населению насыпали побольше выходных и праздничных дней, а всё остальное оставалось таким же, то есть перебои время от времени случались со всеми продуктами и товарами. А также была возможность «урвать» что-то, что выкидывалось на прилавки. Это продолжится до самого краха Советского Союза.
Смотря в прошлое, иногда мне кажется, что советский человек самому себе не так сильно принадлежал в те времена, государство его всецело направляло: сначала учиться, потом распределяло. Человеку лишь оставалось следовать этому и не перечить, проявляя максимальную лояльность в надежде на том, что заметят. Этакая предначертанная жизнь без каких-то явных и возможных перспектив. Если родился на селе, то, вероятнее всего, там и останешься: без особого образования и каких-либо денег и прав. Если повезёт в городе родиться — шансов становилось больше… Поэтому многие рвались в города и уж тем более в Москву.
Мне кажется, что от такой жизни можно запросто спиться. Впрочем, так и делали. Мне не кажется. Родился, отучился, женился и дал потомство, подняв его на ноги — можно на покой. Цели в жизни закончились. Это как на работе, когда вам прямо говорят, что дальнейший рост невозможен. Причины тому могут быть разными, но всё моментально обесценивается. Все ступени позади тебя обвалились. Нет пути ни вверх, ни вниз. Ни вправо, ни влево. Тупик и некуда спешить. Теперь можно расслабиться. Где там бутылка? Вот так какой-нибудь совхоз «Светлый путь», так и не дошёл до него — до светлого будущего…
Может, всё не так темно было, как мне видится сейчас? Ведь начали расти города, прирастая «спальниками» и улучшаться жилищные условия для простых граждан, расселяя коммунальные квартиры, предоставляя жильё по нормам, но совсем в другом районе. Мне приятнее иметь своё личное жилое пространство, которое не пересекается ни с кем. Вот и людям так, которым хочется быть со своей семьёй и только.
К обычным плакатам, с которых смотрят счастливые советские люди, добавились и кинематограф, где люди живут лучшие свои жизни с лёгкой улыбкой на устах. Вы ведь им завидуете и хотите жить их жизнью, где есть место польскому гарнитуру на кухне и немецкому или латвийскому «транзистору», в котором никогда не сядут батарейки, которые не так-то просто было достать?
Казалось бы, при всём спокойствии и позитиве шестидесятых, отсутствии изъятия под видом «добровольных» займов денег у населения, а также достаточно мягко (не за три дня меняли деньги, а три месяца) проведённая денежная реформа в шестьдесят первом году, проблемы населения с едой никуда не делись и местами (в зависимости от региона) даже могли усугубиться. Кто-то скажет, что в СССР не росли цены, но они росли. Кое-где (Новочеркасск) это приведёт к бунту и силовым подавлением оного. Жертвы будут, но об этом никто не расскажет.
Канадскую пшеницу начнут закупать с шестьдесят третьего года, так как нашей было мало (привет, кризису неурожая после засевание всего кукурузой) и была не того качества для хлеба, которого также не всегда хватало. Совхозы больше дать не могли по причинам, озвученным мной выше.
Снимут Хрущёва, поставят Брежнева, но для людей особых изменений не будет. Всё останется, как и прежде. Разве что дефицит продовольствия стал острее. Для того, чтобы отвлечь граждан от происходящего, людей постараются развлекать кинематографом, и не только тем полувоенным «монолитом», что снимался у нас до этого, но и комедиями. В эпоху застоя советский кинематограф расцветёт, благодаря несколько ослабшей цензуры. И это в будущем даст свои плоды. Люди видят яркие и движущиеся картинки из того времени, но не относящимися к нему. И скучают теперь по тому хорошему времени…
Особняком держались зарубежные фильмы, которые разрешили до проката в Советском Союзе. Они были совершенно другими, но понятными зрителю. Актёры сразу же становились кумирами. Их пародировали и копировали образ.
Теперь вместо плакатов, которые никуда не исчезли, цветные фильмы с образами, узнаваемыми всюду и везде многим поколениям не только советских зрителей. Пропаганда работает!
Некоторая свобода не подразумевала то, что допускалось инакомыслие и делать всё то, что не запрещено. Оно преследовалось и достаточно жёстко. Особенно у нас не любили диссидентов, то есть тех, кто открыто высказывался против курса партии. Среди них было немало очень умных людей. Но я сейчас не о них. Вы вряд ли хотели бы стать кем-то из них: ни Буковским, ни Солженицыным. Зная их биографии, никому не пожелаю пойти по их стопам. Всё же я про более реальных жизненных ситуаций.
Наверняка, вы любите музыку. Кто-то ещё небось ходил в походы самостоятельно. Вот там песни под гитару у костра — самое то для релакса, проявления чувств и романтики. Границы света и темноты хорошо влияют на восприятие единения. Представьте, что рядом с вами не одна палатка, а много и всюду такие же люди, разделяющие ваши интересы. Просто все собрались в одном месте. Прекрасно же? Прекрасно! Так вот, в СССР это было вначале можно, а потом — потом стало нельзя. На природу можно, с гитарой и палаткой, даже удочкой — можно, но вот так, чтобы сразу пятьсот человек — нельзя! Просто нельзя. А особо буйных — заберём с отделение КГБ (не милиции). Так стихийно в конце шестидесятых начинался Грушинский фестиваль, который несколько раз запрещали. Впрочем, его и в этом году запретили.
То есть власть думала за вас, охраняя якобы ваши, но свои интересы. Сейчас вся эта цепочка вновь повторяется. Ничего нового не придумали. Хочется ли туда в настоящем? Пожалуй, нет.
Иностранное или зарубежное проникало не только на широкие экраны. Построили завод под Тольятти, где начали выпускать советскую машину итальянской марки. Это был как большой технологический, так и качественный шаг вперёд. После самого доступного населению «горбатого» Запорожца 965 и «Москвича 408», тольяттинская «Копейка» стала самым желанным автомобилем из-за качества, надёжности и удобству в сравнении с другими советскими автомобилями. Через некоторое время «Жигули» станут ещё и очень дефицитной и реализация будет идти по очереди-открытке (вставая в очередь, желающий оставлял открытку с обратным адресом), при приближении к ней, открытка отправлялась по адресу.
С остальной техникой ситуация была приблизительно той же, что и автомобилями. Заводы создавали что-то, что было востребовано лишь из-за того, что ничего другого купить было нельзя. При этом оно стоило очень и очень дорого, так как от задумки до реализации продукт проходил через множество разных инстанций и согласований, а также собирался большей частью вручную, а ручной труд очень дорог. К примеру, простой и маломощный магнитофон можно было за две-три зарплаты инженера. И то это было дефицитом! А телевизор — и того дороже стоил, и тоже был дефицитен!
Мир стремительно шёл по пути обеспечения бытовой техникой людей. Советский Союз хоть и пытался двигаться в эту сторону, но технологическое отставание уже было заметным. Миниатюризация упиралась в существующие технологические процессы и необходимости перехода к логическим схемам, где страна отставала особенно сильно. Да и качество было нестабильным.
Как один из примеров миниатюризации — наручные электронные часы. То, что для нас сейчас вообще не представляет интереса, так как часы нас окружают просто везде, а тогда — тогда это было проблемой. Первые советские часы появились семьдесят шестом году. Назвали просто «Электроника 1». Они не показывали время постоянно, так как индикация требовала много энергии. Для того, чтобы увидеть время, надо было нажать на боковую кнопку. К классическому виду, то есть с ЖК экраном, придут ближе к восьмидесятым. Первые модели часов стоили больше зарплаты инженера (более ста сорока рублей), но через несколько лет стоимость снизится и станет вполне доступной для многих.
Семидесятые подходили к своему завершению. Всё, казалось бы, без изменений, да и с экранов на нас смотрели те же улыбающиеся лица знаменитостей, за теми же столами в «Голубом огоньке»
Кто-то мне говорил про то, что в Советском Союзе было лучшее образование и медицина. Возможно, это так. Не хочу переубеждать в том, чего лично не видел. Образование точно было перегружено идеологическими предметами, которые отношения к грамотности не имели. А медицина, к сожалению, из-за закрытости страны не имела доступа к современным протоколам лечения и медицинской базе для лечения и диагностики. Что-то было в военной медицине, но только у них.
В восемьдесят втором году появлюсь я, а чуть позже Брежнев даст начало «гонки на лафетах», когда генсеки чуть ли не в терминальном состоянии заступали к управлению страной, «усиленно работая», после чего отправлялись на вечный покой. За три года сменится четыре генсека.
А дальше — дальше не особо интересно. Всё видел своими глазами: и очереди, и неспокойные времена с дефицитом. Дело было в Москве. В Рязани, куда ездили с родителями, дела с продуктами обстояли ещё хуже. Туда на себе, то есть на забитой битком электричке и дальше на перекладных троллейбусах и автобусах, мы всё везли с собой: в город, в деревни…
На плакаты никто не смотрел. Дефицит в стране наблюдался уже всюду. Больше смотрели по сторонам на то, что дают. Да и не менялись они. Только вывески афиш обновлялись, когда выходил на широкий экран новый фильм.
В отличие от многих не испытываю никакой ностальгии по временам СССР. Мне бы не хотелось жить ни в одном из его периодов, как бы ни романтизировали их в современных фильмах. Нет, это откровенная ложь, которая подтверждается и не раз многими раскрытыми и общедоступными фактами, цифрами и статистикой.
Пропаганду в школе видел своими глазами в первые годы обучения. Медицину, как мне показалось, больше карательную, чем помогающую, также испытал на себе в детстве. Придут девяностые, где сразу всё станет иначе, так как в этом времени нужно было как-то выживать. Мне, как ребёнку, это было не особо понятно, но родители хапнули это сполна.
Иногда беседую с родителями и спрашиваю их о том, хотели бы они вернуться в те стародавние и спокойные времена? Говорят: молодость им дорога, но как вспомнишь всё то, что приходилось делать для удовлетворения простых нужд — нет, ни за что! Посмотреть, конечно, можно, но лишь одним глазком. Вспомнить, соприкоснуться на секунду, ощутив все неудобства, и убежать — убежать далеко и навсегда!
Рассказывал им о молодёжи, которая тоскует по Советскому Союзу. Они слушают и не понимают причин их тоски… А я понимаю — это всё действие пропаганды, что сейчас работает на полную мощность.
Всё-таки как приятно сейчас грызть пенопласт, что делали в Советском Союзе из молочной пены…