Я был маленьким, когда в первый раз попал во Дворец Пионеров, что на Воробьёвых горах. Привёз меня туда в первый раз мой одноклассник Дима, так как он сам занимался в каких-то там секциях. Точнее не он сам, а я с ним и его родителями приехал туда. Это было в далёких девяностых и ездили мы туда на зелёном крокодиле — Москвиче 2140.
С июля две тысячи десятого я подзабросил велосипед. Причиной этому была некоторая природная аномалия, установившаяся на территории центральной России. Тогда даже ночью столбик термометра зашкаливал за двадцать пять градусов. Какой тут велосипед, когда постоянно потеешь, хочется в душ и пить? Пришлось его отложить, а точнее задвинуть в дальний угол. В прошлом году как-то всё не до велосипеда было, а вот в этом стараюсь наверстать упущенное.
Мой обычный маршрут «Дом — Воробьёвы горы» с заездами через Мичуринский или Вернадский проспекты мне стали малы и немного поднадоели. Это с соседом можно прокатиться вечерком, так сказать, устроить вечерний променад, а одному хочется отъехать подальше, ровно на столько, насколько себя ощущаешь.
ЦПКиО с Крымского моста
Трезво оценив отведённое мне время в пару часов до окончания сумерек, я выдвинулся в сторону Дворца Пионеров, после чего ушёл на экологическую тропу в природном заказнике «Воробьёвы горы», свернул на набережную и поехал в сторону Нескучного сада, откуда дальше через ЦПКиО выехал на Крымский мост и по Фрунзенской набережной и Лужники, выехал на ТТК и Воробьёвское шоссе, а после проехал по Мосфильмовской улице до Ломоносовского проспекта, а дальше на Мичуринский, Раменки, парк. На круг вышло двадцать восемь километров.
До чего же мы привыкли к тому, что в нашем родном городе можно машины ставить как попало. Впрочем, это для меня город является родным, так как здесь родились родители и родился я сам. Для многих же он чужой, как правило, это перевалочный промежуточный пункт, в котором удовлетворяются какие-то из потребностей человека, то ли в деньгах, то ли ещё в чём-то.
Москва для приезжего — постоянный бег по кругу, чтобы работать нужно жильё, чтобы купить его — нужно много работать. Если нет своего жилья, то львиная доля зарплаты будет уходить на оплату найма. Учитывая, что работникам в Москве платят не так уж и сказочно много, как это себе представляют многие, кто никогда не жил и не работал в Москве, то пустить корни им вряд ли удастся.
Очередной раз поражаюсь красивости хода. Скидка -80%. Скидка — это снижение цены. А если снижать цену на отрицательную сумму, то это всё равно, что прибавлять её. Вот и получается — купи квартиру со скидкой — за 180% стоимости.
Так как транспортная проблема в Москве одна из самых насущных, хотя в ближайшем будущем проблема нелегалов станет более насущной для большинства людей, так как хлынул очередной поток наших братьев из СССР, с уровнем культуры ниже среднего, то следует её начать решать строительством перемороженного метро. Дешёвая рабочая сила там потребуется, ведь эффективные собственники хотят как можно больше сохранить и попилить. И вспомнили вдруг, что у нас существуют целые районы, которые никаким боком не соприкасаются с оным чудом света. Начали тянуть ветки туда. Две из них — в Солнцево, через район, где я живу, и в район Бескудникова, где я работаю.
Не было у нас печали, как появился у нас на Мичуринском проспекте метрострой. Сразу подтянулась техника и пробки, сразу начали заниматься пилёжкой денег. Время-то не ждёт, и конкуренты дышат в затылок.
Обо всём по порядку.
Давным-давно, где-то в конце девяностых того века начале нулевых этого родители мне рассказывали, что в планах правительства нашего замечательного города Москва-бад зреет проект о строительстве очередной ветки метро. Для меня тогда было это монописуально, то есть, если честно, абсолютно по барабану, поэтому я восторженно слушал мать, внимая названия новых станций метро: «Парк Победы», «Мосфильмовская», «Раменки», «Мичуринский проспект», «Олимпийская деревня», «Солнцево» и так далее.
На той неделе довелось стоять недалеко от «Шарика». С одной стороны небо было затянуто свинцовыми тучами, а под ними лил настоящий ливень, в котором мне чуть позже придётся очутиться, однако, это будет потом.